42984033523 августа - День воинской славы России.  
В этот день в 1943 году завершилась битва на Курской дуге, закончившаяся освобождением Харькова, продолжавшаяся 50 дней и ночей. Враг потерял 500 тысяч солдат, 1500 танков, 3700 самолетов. Победа в гигантской по масштабу Курской битве завершила  коренной перелом в Великой Отечественной войне.  

 

Творец первого салюта – полководец Попов

70 calend 508 4

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Покоряли его широкая эрудиция, солидный боевой опыт… Большой военачальник, он умел активно поддержать и развить инициативу подчиненных командиров, дать ей простор в рамках возможного при планировании и проведении операции. Он был рьяным противником шаблонного применения войск, стремился предусмотреть наиболее вероятные варианты их использования.

 

Маршал Советского Союза

И.И. Якубовский

 

В 1813 году новоиспеченный ротмистр, командир эскадрона кирасирского Её Императорского Величества полка внимал словам царского повеления, гласившего, что за доблесть и геройство, проявленные в войнах с неприятелем, а также за приумножение славы полка, ему, Попову Ефиму Алексеевичу, жалуется наследственный дворянский титул с занесением в родословную книгу Псковского дворянского собрания...

Ротмистр Попов доводился прапрадедом будущему генералу армии, Герою Советского Союза, одному из лучших полководцев Великой Отечественной войны – Маркиану Михайловичу Попову. Его мать – Мария Алексеевна Соловская, дочь секретаря Новоржевского уездного дворянского собрания. Отец – Михаил Петрович Попов, сын надворного советника из города Новоржева Псковской губернии. В 1900 году, окончив Московский университет, Михаил Петрович стал учительствовать в реальном училище станицы Усть-Медведицкой области Войска Донского. Здесь 15 ноября 1902 года в доме ветеринарного врача Кораблевского и родился Маркиан, первый ребенок многодетной семьи Поповых.

Шла Первая мировая война. Осенью 1916 года Маркиан был принят в Новоржевское Высшее начальное училище, сразу же в третий класс. Как и все юноши в России, мечтал попасть на фронт, продолжить и приумножить традиции своего рода. Но тогда он был слишком юн. Марк оканчивает в 1918 году училище и получает назначение на должность учителя и библиотекаря избы-читальни Туровской волости.

Бурные события тех лет в конце концов разломили Россию пополам, разделив людей на белых и красных. Необходим был выбор. Маркиан Попов принимает идеи общества, в котором нет ни бедных, ни богатых. 6 мая 1920 года присягает Советской власти и вступает в ряды 27-й стрелковой дивизии Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Восемь месяцев служит рядовым 242-го Волжского полка, а затем шесть месяцев – политруком 6-й роты 74-го Псковского территориального полка. Прилежность по отношению к армейской службе, хорошее образование и природный военный дар не остались незамеченными для полковым начальством. Политрука Попова командируют на шестимесячные курсы. После учебы он последовательно поднимается по служебной лестнице: командир отделения, командир взвода, помощник командира роты, затем помощник начальника полковой школы 33-гo стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии. И снова, теперь уже двухлетняя, учеба в Москве на курсах усовершенствования комсостава РККА «Выстрел».

По окончании курсов Попов становится начальником всё той же полковой школы, а затем командиром батальона. В 1931 году командир 11-й стрелковой дивизии А.Г. Туровский, аттестовавший М.М. Попова, пишет: «Выдающийся командир. Способный, инициативный и работающий над собой. Хорошо ориентируется в обстановке и быстро реагирует на её изменение. Несколько горяч. <...> Достоин выдвижения на должность командира отдельной части». Находясь на командирских должностях, Маркиан Михайлович проявляет исключительную заботу о своих подчиненных. Не случайно на окружных маневрах его батальон занял первое место, а сам комбат по приказу Реввоенсовета, подписанному И.С. Уншлихтом, получает назначение преподавателем тактики Ленинградской пехотной школы усовершенствования комсостава РККА.

22 апреля 1932 года М.М. Попов зачисляется слушателем основного факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе. Учебу совмещает с обязанностями старшины курса и, будучи отличным спортсменом, руководит спортивной и стрелковой секциями факультета. Спустя четыре года, окончив Академию по 1-му разряду, он направляется на Дальний Восток, на должность начальника штаба 9-й механизированной бригады.

В это время на восточные границы стали надвигаться «хмурые тучи». Военные провокации следуют одна за другой. Впрочем, «хмурые времена» наступили и в самой стране: Началось «обезглавливание» Красной Армии. И, как знать, возможно, «дальневосточное распределение» спасло жизнь новоиспеченному «академику», в жилах которого текла «голубая» дворянская кровь. Судьбе было угодно дать возможность молодому командиру в полной мере проявить военно-теоретическую подготовку не только на полигоне, но и в боях. Сначала у озера Хасан, в должности заместителя командующего Дальневосточным фронтом при легендарном командующем маршале В.К. Блюхере (впоследствии расстрелянном как «враг народа»), а затем и у реки Халхин-Гол. Несомненный военный талант, прекрасные организаторские способности позволили Маркиану Попову в 35 лет стать командующим 1-й Отдельной Краснознаменной армией. Орден Ленина украсил крутую грудь молодого статного командарма.

В декабре 1940 года в Москве состоялось совещание высшего командного состава Красной Армии. На него были приглашены командующие округами, армиями, начальники штабов, начальники всех военных академий, профессора и доктора военных наук, руководящий состав Генерального штаба. Стенограмма этого совещания нам стала известна совсем недавно. Проходило совещание в острой открытой полемике. Многие командиры и политработники за смелость и объективную критику неудовлетворительного состояния дел в армейских соединениях в преддверии войны поплатились не только карьерой, но и жизнью. Так, был необоснованно обвинен в предательстве и расстрелян начальник Главного управления ВВС, Герой Советского Союза, генерал-лейтенант П.В. Рычагов. Замечу, Попов был хорошо знаком с генералом, который отвечал за боевую готовность военно-воздушных сил в 1-й Отдельной Краснознаменной армии. Как летчик-истребитель он лично участвовал в воздушных боях над озером Хасан.

На этом совещании очень умно, аргументированно, с анализом военных действий вермахта в Польше и Франции, выступил генерал-лейтенант Маркиан Михайлович Попов. В частности, он сказал: «Начальник Генерального штаба генерал армии т. Мерецков, докладывая об огневой подготовке, указал, что огневая подготовка Первой армии дала неплохие результаты. Я позволю себе, не зазнаваясь, думать, что этих неплохих результатов мы добились только потому, что жестко централизовали огневое обучение. Вовлекли командиров полков и дивизий самим руководить огневой подготовкой. Этим и объясняется, что все подразделения Первой армии вошли в положительную оценку. <....> Следующее замечание относительно укрепленных районов. Я считаю, товарищ Народный комиссар (С.К. Тимошенко. – Е. Щ.), что руководство боевой подготовкой укрепленных районов заставляет желать очень и очень много лучшего. Если война с белофиннами дала большой практический опыт в вопросах прорыва укрепрайонов, то не меньший опыт получен и в вопросах обороны укрепрайонов. Сейчас большинство наших укрепрайонов (а в армии их очень много) живет старинкой, занимается отсебятиной, тогда как искусство укрепления и обороны не поднято на принципиальную высоту».

70 popovЧерез две недели после совещания М.М. Попов назначается командующим войсками Ленинградского военного округа, гарнизоны которого располагались от Мурманска до Прибалтики. «В те дни уже пахло грозой, – вспоминал Маркиан Михайлович, – но никто из нас не подозревал, что война буквально на носу». Войдя в должность, генерал Попов первым делом проверил работу разведки, в том числе и агентурной. Стали поступать сведения о развертывании немецких войск на Мурманском и Кандалакшском направлениях. В Финляндии проводилась скрытая мобилизация и переброска войск к советской границе. В такой обстановке командующий округом лично проверяет сотни километров границы и все больше убеждается в подготовке войск противника к наступательным действиям. Организует систему мер по прикрытию северных рубежей, особенно крупных городов – Мурманска, Петрозаводска и Ленинграда. Из Пскова началась переброска 1-й танковой дивизии. На свой страх и риск Попов отдает приказ сбивать самолеты противника, пересекающие воздушную границу Советского Союза. Войска приводятся в готовность № 2.

Результатом этих мероприятий стало то, что противник при наступлении на фронте севернее Ладожского озера успеха не имел. После упорных двухнедельных боев он был остановлен, и угроза взятия Ленинграда с севера была снята. Но немцы стали прорываться с юга. Уже 9 июля они взяли Псков и Остров. Командованию фронта стало ясно, что, захватив Лугу, враг попытается взять Ленинград и соединиться с финнами. К 11 июля немецкие войска вышли к Лужскому предполью, где ленинградцы за короткие сроки построили линию обороны глубиной 10-15 километров. Воины и ополченцы полтора месяца мужественно и стойко обороняли Лугу и сорвали план немцев с ходу захватить Ленинград. В истории мы не найдем этой героической страницы, хотя по своей значимости она должна занять достойное место в героической эпопее Великой Отечественной войны, наравне со Смоленским сражением и обороной Одессы. Лужская операция дала большой выигрыш во времени для укрепления подступов к городу на Неве. Тогда враг перенес удар на Кингиссеппское направление. Генерал Попов отбыл туда вместе с Ворошиловым, отвечавшим за Северо-Западное направление, чтобы принять срочные меры для его прикрытия. Немцы, стянув огромные силы, со всех сторон начали сжимать кольцо. 29 августа противник вышел к Колпино, но был остановлен. Провалился план войти в Ленинград по Московскому шоссе. Врагу не удалось выйти и к Финскому заливу. Упорным сопротивлением войск фронта под командованием генерал-лейтенанта М.М. Попова удалось сбить «темп продвижения более чем в два раза, а на отдельных участках остановить его», – констатировал неудачу своих войск начальник Генерального штаба вермахта Ф. Гальдер.

Сейчас трудно ответить на вопрос, как бы развивались события дальше, но вмешательство Ставки предрекло трагическую судьбу Ленинграда.

5 сентября 1941 года командующим Ленинградским фронтом назначается Маршал СССР К.Е. Ворошилов. Бывший командующий авиацией фронта генерал А.А. Новиков вспоминал: «У Климента Ефремовича была слабость к совещаниям. Люди надолго отрывались от исполнения непосредственных своих обязанностей и нервничали. Предпочитали дело иметь с Поповым, ставшим начальником штаба фронта, и его ближайшими помощниками. Тут всё решалось быстро и без лишних разговоров. Столь же быстро достигалось взаимопонимание».

8 сентября врагу удалось форсировать реку Мгу, захватить Шлиссельбург, отрезав с востока Ленинград и блокировав его с суши. По распоряжению Ставки 13 сентября войсками Ленинградского фронта стал командовать генерал армии Г.К. Жуков, который был наделен предельно жесткими полномочиями. Тем не менее 16 сентября немцы прорвались к Финскому заливу в районе Стрельны, отрезав от основных сил 8-ю армию. Ленинград был окружен. Противник стал перебрасывать танки из группы армий «Север» в группу армий «Центр» на Московское направление...

Возникает вопрос: стоило ли менять кукушку на ястреба? Не думаю, что Попов был «глупее» Жукова или хуже профессионально подготовлен. К тому времени он имел не меньшую, чем Жуков, практику участия в боевых действиях. По воспоминаниям современников, Попов был чем-то похож на Жукова. Человек властный, генерал Попов предъявлял высокие требования к подчиненным при выполнении боевой задачи. Он был весьма самостоятельным в принятии решений, твердо проводил их в жизнь, смело беря на себя всю ответственность за их выполнение. К тому же он был молод, азартен и, как вспоминают его сослуживцы, честолюбив, даже не без ноток тщеславия.

Умудренный жизненным опытом (но не современным военным) Ворошилов и молодой, энергичный, обладающий уникальной памятью Попов... Мы можем только предположить, какие мнения они высказывали, когда размышляли над штабной картой, рассматривая ситуации для принятия нужных решений. Догадываюсь, что их точки зрения были диаметрально противоположны. И думаю, что именно эта встреча, так же как и встреча с Мехлисом на Брянском фронте, наложила отпечаток на военную карьеру генерала Попова. Вероятно, именно это событие лежит в основе того, что Попова отзывают с фронта в резерв Ставки и спустя месяц с понижением в должности назначают командующим 61-й армией, которая формировалась в районе Мичуринска. Находясь в резерве Ставки, 16 декабря она перешла в наступление. Ей ставилась задача как можно быстрее достичь рубежа Плавск – Горбачево – Мценск. Наступление велось в тяжелейших условиях многоснежной зимы, без достаточного количества вооружения. Стремительное продвижение армии и свертывание обороны противника по правым берегам рек Зуши и Оки поставило под угрозу полного окружения 2-ю танковую армию Гудериана.

Рассмотрим подробнее, как развивались события в этом районе. Здесь находились войска правого крыла Юго-Западного фронта маршала Тимошенко в составе 3-й и 13-й армий. Вокруг Тулы держала оборону 50-я армия. Но в районе Рязани, на стыке Западного и Юго-Западного фронтов, зияла брешь более чем в 130 км, не занятых нашими войсками. Знали ли об этом в ставке Гитлера? Наверное, знали. Разведка у них работала хорошо. В эту брешь Ставка ВГК вводила две свежие армии – 10-ю генерала Голикова и 61-ю генерала Попова. В случае успешного и быстрого наступления и выхода к Плавску и Белеву отрезались все пути отхода 2-й танковой армии Гудериана из-под Тулы. Так оно и случилось впоследствии.

Вот как оценивает тот момент командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф.И. Голиков:

«10-я армия достигла полной внезапности удара. Словно вышедшая из ночи и снегов, она с ходу перешла в наступление на широком фланге, разгромила левофланговые соединения армии Гудериана и поставила под угрозу обхода её главные силы, вынудив их отступать на запад и юго-запад. Удар 10-й армии оказался нужным слагаемым в сумме причин, определявших принятие верховным командованием противника нового, доселе небывалого для гитлеровской армии стратегического решения – решения перейти к стратегической обороне.

Наступление велось в тяжелейших условиях многоснежной зимы, без достаточного количества вооружения...»

16 декабря была введена в прорыв еще одна свежая армия из резерва Ставки – 61-я. Ей ставилась задача: прикрываясь от основных войск Гудериана войсками 10-й армии, как можно быстрее достичь рубежа Плавск – Горбачево – Мценск. 3-я армия наступала чуть ниже по фронту в направлении от Ефремова на Новосиль.

В составе наступающих войск пробивалась вперед к древнему городу Новосилю 6-я гвардейская дивизия. Вот что писал участник тех событий Н. Егоров:

«Пройдя с боями за 25 дней 115 км на запад, мы 31 декабря полностью освободили г. Новосиль. Путь от Ефремова был неимоверно тяжелым и изнурительным: увязали в глубоких снегах автомашины, выбивались из сил кони, бойцам приходилось на себе тащить боеприпасы, провиант и даже пушки. На привалах доставали из вещмешков заиндевелые, будто посыпанные столовой солью буханки хлеба, рубили их топором на пайки или пилили пилой. И ели на снегу, и спали на снегу, и шли вперед, утопая по колено в снегу. Коченели руки и ноги, от морозов почернели лица».

Командир 356-й стрелковой дивизии полковник И.В. Перерва вспоминает о тех днях:

«28 декабря части дивизии получают задание: сосредоточиться на подступах к Мценску, к исходу 29 декабря овладеть городом.

Я сообщил в штаб 61-й армии командарму М.М. Попову: «Противник укрепился на подступах к Мценску, занимая западный берег реки Зуши, окраины Стрелецкой слободы и прилегающие населенные пункты. Имея до двух легких и одну тяжелую батареи на небольшом участке фронта, тяжелыми минометами непрерывно ведет огонь по шоссе на Большую Каменку и по выходам из прилегающих рощ».

29 декабря начались бои. 1185-й полк вышел из Зарощи на окраину Мценска, но был остановлен интенсивным артиллерийским огнем. 1161-й полк наступал по шоссе Москва – Симферополь, но дальше Большой Каменки продвинуться не смог. 1163-й полк в срочном порядке был переброшен из-под Миново, но прибыл с опозданием из-за бездорожья, когда бой уже заканчивался. Попытка освободить Мценск в декабре 1941 года окончилась неудачей. Это был первый бой на подступах к Мценску».

Основные силы 61-й армии ушли вдоль правого берега реки Зуша к Болхову. Перед ними Ставкой была поставлена задача: взять Болхов и затем повернуть на юго-запад и захватить Орел.

Таким образом, в этот момент один мощный кулак(силы 61-й армии) был раздвоен. Кто в этом виноват? Да разве тогда искали виновных?! А в результате – ни Болхова, ни Мценска войска Попова не освободили. Потом за эту ошибку будет заплачено сверх меры.

И еще. Почему перед тем войска генерала М.М. Попова прошли чуть севернее Мценска, а не были направлены к нему, чтобы сразу, с ходу освободить город, пока немцы его не укрепили? Войска же 3-й армии генерала П.С. Пшенникова были нацелены на Новосиль и там надолго задержались. Мценск, который закрывал Орел с севера, как бы выпал из поля зрения нашего командования на целую неделю, и эта неделя сыграла роковую роль.

В это острое, кризисное для немцев время Гитлер внимательно, ежедневно и ежечасно следил за ходом событий. Первостепенное внимание он уделял Орловскому выступу, по краям которого как бастионы, да, собственно, они таковыми и были, располагались города Болхов, Мценск, Новосиль и Ливны.

Известно, что поражение немецких войск под Москвой окончательно похоронило стратегию «блицкрига». Были найдены виновные – «стихийные силы природы» и главнокомандующий сухопутными войсками вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич, «постоянно встревавший» в гениальные планы фюрера. Он был отправлен в отставку. Гитлер, следуя примеру Сталина, взял непосредственное руководство всеми вооруженными силами Германии на себя. «Последствия этого решения, – по мнению Типпельскирха, – оказались гибельными для дальнейшего ведения войны и для самой сухопутной армии. Однако в тот момент решение Гитлера было единственно возможным и обещало успех. В это время он один обладал силой внушения, необходимой, чтобы воодушевить армию. Он пользовался полным доверием войск. Поэтому его решение вызвало энтузиазм. Даже те представители высшего командования, которые критически относились к его руководству прошедшими операциями, понимали моральное значение этого решения Гитлера».

Став Верховным Главнокомандующим вооруженными силами Германии (19 декабря 1941 г.), фюрер отдал приказ о запрещении всякого самовольного отхода. Он помнил историю великой армии Наполеона и больше всего опасался, что войска вермахта, ни материально, ни психологически не подготовленные к боевым действиям в суровых зимних условиях и разочарованные в обещанном им быстром окончании войны, сломаются физически и морально – тогда их будет уже не остановить, отступление превратится в бегство, фронт окончательно рухнет. Позднее фюрер признался маршалу Антонеску, что вооруженные силы находились на краю «наполеоновской катастрофы». В этих условиях «стоп-приказ» Гитлера, с тактической точки зрения примитивный и негибкий (как и сталинский «Ни шагу назад!»), по общему признанию, сыграл положительную роль: Восточный фронт устоял. Благодаря жестким мерам фюреру удалось «предотвратить превращение оперативной неудачи в моральное поражение», а немецкий солдат «после всех совершенных им героических усилий, после испытаний, выдержанных в обстановке, противоречащей всяким тактическим принципам, и после успешного отражения натиска противника, проникся верой в самого себя и в превосходство своего командования...»

25 декабря 1941 года Гальдер записывает в своем дневнике:

«Очень тяжелый день... У группы армий «Центр» день был чрезвычайно критическим... Гудериан, не считая нужным посоветоваться с командованием, отходит на рубеж Ока – Зуша. Командование группы армий в связи с этим требует сменить Гудериана. Это требование удовлетворяется фюрером. Генерал Шмидт принимает командование 2-й танковой армией...».

Так на орловской земле, благодаря усилиям советских войск, в том числе и генерала Попова, закатилась слава генерала, по технологии которого немецкие войска проводили операции Второй мировой войны. Но полководцев умных и талантливых необходимо знать – и своих, и чужих. У них надо учиться, чтобы не повторять глупых ошибок.

Из всех немецких генералов самым разумным, дальновидным и хладнокровным оказался в тот момент глубочайшего кризиса генерал-полковник Гейнц Гудериан.

Опоздай Гудериан с решением о выходе своей армии на Орловский плацдарм или послушайся фюрера, неизвестно, как сложилась бы судьба его солдат. Ведь три наши армии – 10-я и 61-я, а также 2-й гв. кавалерийский корпус пытались отсечь его от остальной группировки армий «Центр» и зажать у Плавска в стальное кольцо окружения. А танков, чтобы разорвать его, к этому времени у Гудериана не было: он оставил их сожженными и сломанными под Тулой.

Еще ранее, выполняя указание командования, 21 декабря 61-я армия двумя дивизиями – 346-й и 356-й – подошла к Зуше и вместе с 41-й кавалерийской дивизией начала очищать от гитлеровцев правый берег реки, продвигаясь с северо-запада к Мценску. 27 декабря воины 1185-го стрелкового полка 356-й дивизии освободили Спасское-Лутовиново. До Мценска было рукой подать. Но опять изменились планы: командование Брянского фронта основные силы 61-й армии теперь нацеливало на Болхов.

27 декабря 1941 года командующий 61-й армией генерал-лейтенант М.М. Попов получил приказ командующего Брянским фронтом. В нем было указано, что его армия, «прикрываясь с запада, наносит главный удар на Болхов, Мощеное, которое находится в 50 км юго-западнее Болхова. При этом две стрелковые дивизии – 387-я и 350-я – к исходу 28 декабря должны захватить Болхов и две – 356-я стрелковая и 91-я кавалерийская – того же 28 декабря должны овладеть Мценском, обойдя его с запада».

Вот что по этому поводу пишет сам Маркиан Михайлович Попов: «61-я армия поворачивалась на юго-запад с задачей наступать в общем направлении на Болхов с целью овладения им. Командарм определил участок форсирования р. Оки и прорыва обороны противника несколько севернее устья р. Зуши. И этот прорыв где-то в начале января состоялся, и сперва имел некоторый успех. Войскам удалось продвинуться на глубину в 3-5 км, но под воздействием сильных контратак пехоты врага, поддержанных танками, они оставили захваченный плацдарм и отошли на восточный берег... Все наши попытки прорваться к Болхову, от которого передовые части находились в 20 км, успеха не имели, и в конце января – начале февраля 1942 г. мы перешли к обороне».

Напряженный характер боевых действий, острая нехватка сил и средств, трудные погодные условия требовали от военного руководства немедленной реакции на быстро меняющиеся условия фронта.

Войска Брянского и правого крыла Юго-Западного фронтов, выполняя указания главкома Юго-Западного направления, которого поторапливала Ставка ВГК, предпринимали попытки в конце декабря 1941 г. и в начале января 1942 г. с ходу овладеть Орлом и Курском. Однако эти намерения не соответствовали нашим возможностям, и задачи, поставленные перед войсками 61-й и 3-й армий, не были выполнены.

Итак, первая попытка ликвидировать Орловский выступ, была предпринята еще в декабре 1941 года, но она завершилась для наших войск неудачно.

Гитлер придавал колоссальное значение городу Орлу. Он был для немцев главным жизненным центром. Там находились штабы, базы снабжения, госпитали. Все железные дороги с запада до линии фронта они уже перешили на свою, более узкую колею.

Не могли успешно тогда наступать и части Красной Армии, измотанные двухмесячными боями в стужу, с пешими переходами по бездорожью, в снегах по пояс. Вместо сплошного наступления они вели теперь так называемые бои «местного значения». «Сутками, неделями не утихали схватки за ключевые города, за господствующие высоты, хутора и деревни, от которых остались обгорелые, измочаленные осколками и пулями ветлы да почерневшие печи – кормилицы и родные матери многих поколений крестьянской семьи», – вспоминал писатель Иван Акулов о тех днях первой военной зимы.

Историк К. Рейнгард отмечал, что группе Гудериана (2-я и 2-я танковая армии) повезло, что советское командование осуществило прорыв в северо-западном направлении на Калугу, а не на Орел, т.к. последний в то время не был подготовлен к обороне. Взятие Орла Красной Армией означало бы безусловный разгром армий Гудериана.

Тогда отвод войск 2-й танковой армии за линию рек Оки и Зуши позволил немцам сократить линию фронта до 100 км и высвободить резервы для укрепления брешей в обороне, в частности «4-я танковая дивизия была переброшена под город Белев с задачей задержать противника». Этим противником были войска генерала Попова, вытянутые в одну нитку вдоль правого берега рек Зуши и Оки.

Сюда же с запада были переброшены резервы – 208-я и 211-я пехотные дивизии.

Кроме того, немецкие части в большей мере, чем прежде, могли опираться на сильно укрепленные города и населенные пункты, многие из которых являлись узлами транспортных сообщений.

В это время главные усилия Ставки ВГК по-прежнему были сосредоточены в полосе Западного фронта (43, 49 и 50-й армий), к тому же на левом фланге этого фронта действовала 10-я армия и 1-й гв. кавалерийский корпус. Усилия 61-й армии генерала Попова также были направлены сюда. Им предстояло наступать через Юхнов на Вязьму, в северо-западном направлении, чтобы ударом в тыл группировки армий «Центр» облегчить действия войск Западного фронта, наступающим также на Юхнов и Вязьму.

Для советского военного командования орловское направление до сих пор оставалось второстепенным. И напрасно. Именно здесь уже в конце декабря 1941 года находился ключ для успешных наступательных действий Красной Армии с далеко идущими стратегическими последствиями, но им не воспользовалось советское командование.

Вот так в декабре 1941 года Маркиан Михайлович Попов впервые познакомился с Орловщиной. Именно его войска в конце декабря освободили исторические литературные места, протянувшиеся от берегов Красивой Мечи до берегов Жиздры, – места, в которых часто охотился Иван Сергеевич Тургенев. Его родовые пристанища – село Тургенево и село Спасское-Лутовиново – освободили войска 356-й стрелковой дивизии, входившие в состав армии генерала Попова. Не сомневаюсь в том, что командарм посетил в те декабрьские дни Спасское-Лутовиново: не мог такой воспитанный и образованный человек проехать мимо святыни. Маршал Баграмян заметил: «Попов был известен в академии не только своими острыми выступлениями на семинарах и заседаниях военно-научного общества, но и как душа всех наших вечеров отдыха. Он отлично пел и играл на рояле. Со своей красавицей женой показывал нам не только бальные танцы, но и фокстрот, танго, только что появившиеся тогда в Москве. Хорошо знал английский. Читал наизусть Фета, Тютчева, Пушкина и Лермонтова». Потом, в начале июня 1943 года, как пишет начальник его штаба Сандалов, Попов вместе с начальником Генерального штаба маршалом А.М. Василевским посетил Спасское еще раз. Забегая вперед, скажу: войска 2-гo Прибалтийского фронта под командованием Попова освобождали святыню нашей земли – Пушкинские Горы и Михайловское с могилой Александра Сергеевича Пушкина.

12 января 1942 года в 20 час. 30 мин. Попов получает шифровкой директиву Ставки ВГК за подписью Сталина и Василевского. В ней сообщалось, что 61-я армия с 6 часов утра следующего дня переходит в «подчинение Военного Совета Западного фронта в составе 342, 346, 350, 356 и 387-й стрелковых дивизий, 91-й и 83-й кавалерийских дивизий, 68-й танковой бригады, 142-гo отд. танкового батальона, 207-го артполка, двух гвардейских минометных дивизионов и 239-го автомобильного батальона». Западным фронтом командовал Г.К. Жуков.

Не нужно думать, что путь полководца Жукова был отмечен только блистательными победами. Были у него и неудачи, причем довольно крупные. Это, прежде всего, длительная, почти годичная безрезультатная осада Ржева, это и десятки тысяч напрасно положенных жизней у Зайцевой Горы, что расположена на старинном Варшавском тракте. Это и безуспешная, совершенно неподготовленная операция по взятию Сухиничей в середине января 1942 года. Это и наспех подготовленная Болховская операция, которая зримо обозначилась самой большой братской могилой у нас на Орловщине, на Кривцовской высоте.

При знакомстве с документами в Центральном архиве Министерства обороны я обнаружил три директивы, касающиеся генерал-лейтенанта М.М. Попова. В первой, посланной в 15 ч. 00 мин. 30 января 1942 года, было сказано: «Ставка Верховного Главнокомандования санкционирует освобождение генерал-лейтенанта Попова М.М. от должности командующего 61-й армией и выдвижение на эту должность генерал-полковника Кузнецова Ф.И.». Во второй, 7 февраля 1942 года, в 14 ч. 15 мин.: «Ставка Верховного Главнокомандования приказывает назначить генерал-лейтенанта тов. Попова Маркиана Михайловича заместителем командующего 61-й армией». И, наконец, в третьей директиве, 12 февраля 1942 года в 23 ч. 50 мин.: «Ставка Верховного Главнокомандования приказывает, согласно представлению командования Западного фронта, освободить генерал-полковника Кузнецова от обязанностей командующего 61-й армией и направить его в распоряжение НКО. Допустить к командованию 61-й армией генерал-лейтенанта Попова».

В чем дело? Начал искать ответ и нашел его в воспоминаниях маршала К.К. Рокоссовского. В своей книге «Солдатский долг» он пишет: «В 16-ю армию по заданию командующего Западным фронтом Жукова прибыл генерал, который перед самым боем за Сухиничи раскритиковал нас. Потом он выехал в соседнюю 61-ю армию. И там ему всё не понравилось. Мероприятия, которые М.М. Попов проводил в войсках, он забраковал и доложил о том по телефону Жукову. Георгий Константинович реагировал немедленно; приказал генералу вступить в командование 61-й армией и показать, на что сам горазд. Как ни пытался тот избежать назначения, пришлось самому принять армию и ответственность за нее. Не прошло недели, и в его полосе немцы продвинулись на 30 километров. В результате генерал убыл из состава Западного фронта, а М.М. Попов опять стал командующим 61-й армией. Год спустя мы с ним встретились, когда он командовал Брянским фронтом. Вспомнили и Сухиничское направление, и случай с генералом из штаба фронта, но не злорадствуя, а удивляясь его поведению».

А теперь разберемся по существу дела, очень обидного для Попова. Во-первых, в этих директивах суть работы с кадрами прославленного маршала. Хорошо, что еще не вызвал к себе Попова и не расстрелял. Далее. Как же безропотно, в том числе и Сталин, в Ставке подчинялись Г.К. Жукову.

В те вьюжные февральские дни впервые сошлись пути трех генералов: Попова, Рокоссовского и Соколовского. Все были молоды, в расцвете сил и военной карьеры. Это была новая плеяда полководцев, которых в результате жесткого отбора выдвинула война. У них и подход к проведению операций был общий – беречь людей.

Просматривая фильм «Битва за Орел», я заметил, как Рокоссовский и Попов выходят из блиндажа командного пункта. Потом выяснилось, что кадры снимались в Юрьеве, что недалеко от Черни. Там на совещание по координации действий фронтов в предстоящей битве за Орел их собрал начальник Генерального штаба Василевский. Среди трех командующих фронтами Маркиан Михайлович Попов был самым молодым, ему едва исполнилось сорок лет, но образованием и талантом он не уступал ни Рокоссовскому, ни Соколовскому. Тот же Иван Христофорович Баграмян вспоминал, как Попов, будучи командующим Брянским фронтом, проводил совещания: «Видно было, что перед этим он тщательно продумывал замысел военных операций и задачу в ней войск. Докладывал и подводил итоги коротко, четко, ясно, без каких-либо записей. Производила впечатление уверенность, с какой ставилась задача. Обращал на себя внимание внешний вид командующего фронтом. Он был высокого роста, стройный и подтянутый, форма, как влитая. Красивое благородное лицо, четкая речь подчеркивали его волю и решительность». Главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза А.А. Новиков вспоминал потом: «Маркиан Михайлович даже в самые тяжелые времена был всегда выдержан, деловит, никогда не дергал людей. Это в нем нравилось мне. А поэтому все его устные приказы, большей частью выраженные в форме просьбы, я воспринимал не только умом, но и сердцем». Известно, что в приказе Верховного Главнокомандующего по случаю освобождения Орла и Белгорода имя генерала армии М.М. Попова стоит первым. Случайно ли это? Нет. Сталин, подписывая приказ, тем самым подчеркнул роль каждого командующего и соответственно фронта в успешном проведении Орловской наступательной операции под кодовым названием «Кутузов», крупнейшей военной операции не только 1943 года, но и всей Великой Отечественной войны. Положительный результат этой операции, как и проведенной затем Поповым Брянской наступательной операции (сентябрь 1943 г.), определил весь ход военных действий на советско-германском фронте летом и осенью 1943 года.

Известно, что летом 1942 года намечалась крупная операция войск Брянского и левого крыла Западного фронтов по освобождению Орла от немецких захватчиков. Но немцы опередили назревающие события в центре России и первыми ударили южнее, в районе Харькова. Затем войска 2-й полевой и 4-й танковой немецких армий, прорвав Брянский фронт южнее Ливен, устремились к Воронежу. Нужно было спасать положение, и Ставка ВГК назначает командующим Брянским фронтом К.К. Рокоссовского. На должность командующего 40-й армией, входящей в состав вновь образованного Воронежского фронта, назначается М.М. Попов, обладавший к этому времени огромным практическим опытом участия в операциях различного уровня и масштаба. В результате быстрых решений немцы на участке обороны его армии были остановлены. И даже более. Предпринятой по указанию Н.Ф. Ватутина частной наступательной операцией войска 40-й армии добились успеха: они овладели пригородом Воронежа – Чижовкой и очистили от противника несколько улиц в центре города. Линия фронта, пролегшая через центр Воронежа, застыла на долгие месяцы.

Центр событий смещался к югу. Усилия немцев были направлены на штурм города, носящего имя Сталина. Все лучшие полководческие силы Ставка направила туда. В какой-то момент, как пишет Рокоссовский, в Генеральном штабе оставался только начальник оперативного отдела Боков. В самый разгар битвы на Волге заместителем командующего Сталинградским фронтом назначается генерал Попов. В своих воспоминаниях он пишет: «По поручению командующего войсками фронта генерал-полковника А.И. Еременко первые дни я дотошно знакомился с положением войск, контролировал организацию и проведение частных операций, проверял боевую деятельность артиллерийской группы фронта, созданной на левом берегу Волги, восточнее Сталинграда, и почти всё время находился в войсках. В штабе фронта бывал только для доклада об итогах своей работы. 21 октября в блиндаже командующего фронтом были собраны все начальники родов войск фронта и командующие армиями. Нас ознакомили с замыслом Ставки на контрнаступление, предупредив, что в целях соблюдения тайны никаких письменных директив отдаваться не будет. Уже с первых минут совещания мы ясно осознали, что находимся в центре событий, которые по значению, масштабам и способам действия войск не имеют себе равных в истории военного искусства. Началась активная подготовка к наступлению. Главными элементами этой подготовки являлись: скрытность сосредоточения наших войск, маскировка их, разведка расположения минных полей противника, его огневых средств, состояние инженерного оборудования, резервы, сосредоточение своих материальных средств, готовность медицинских учреждений и т.д.».

Маршал Советского Союза, кавалер двух орденов «Победа», а в годы войны почти бессменный начальник Генерального штаба Александр Михайлович Василевский в беседе с К.М. Симоновым нелестно отозвался о командующем Сталинградским фронтом: «Я услышал довольно жесткую характеристику Еременко, как человека искательного, ловкого и способного в одних случаях на подхалимство, а в других и на обман, на введение в заблуждение». По словам Василевского, в тяжелые дни Сталинграда, когда всё висело на волоске, Сталин потребовал через него, т.е. Василевского, чтобы «Еременко выехал на правый берег Волги к Чуйкову и помог ему. Еременко два дня откручивался от этого и переправился на другой берег Волги лишь на третий день и далеко от того места, где его ждал Чуйков. Подниматься наверх из блиндажа или подземелья он не любил. В период наступления южнее Сталинграда и событий под Котельниково мне довелось много ездить. Со мной обычно ездил не Еременко, а Хрущев». Теперь понятно, на чьи плечи легла основная тяжесть по подготовке и проведению операции. О масштабе работы Попова приходится только догадываться.

«На всю жизнь запомнилась мне ночь на 20 ноября – ночь перед наступлением, – вспоминал М.М. Попов. – Не спят солдаты! В траншеях, у танков и орудий, бодрствуют командиры в землянках... Предстоит решительная схватка с врагом». И она состоялась.

Подчиненные Попову войска глубоко вклинились в оперативную глубину обороны противника, и 23 ноября Юго-Западный и Сталинградский фронты соединились, замкнув кольцо окружения армии Паулюса. Чтобы предупредить деблокирование армии со стороны нижнего течения реки Чир, где сосредоточивались значительные резервы противника, Сталинградскому фронту передавалась только что сформированная 5-я ударная армия, её командующим по совместительству назначается М.М. Попов. Этой же армии придавался свежий 7-й танковый корпус генерал-майора П.А. Ротмистрова, старинного друга Маркиана Михайловича еще по 11-й дивизии, где они командовали ротами. 14 декабря соединения этой армии прорвали вражескую оборону, овладели Нижнечирской и, сбросив врага с плацдарма, надежно обеспечили правый фланг Сталинградского фронта. Заканчивая свои воспоминания, Маркиан Михайлович пишет: «Вскоре была получена телеграмма из Москвы – В.Д. Цветаев назначался командующим 5-й ударной армией, а я освобождался от этой должности и возвращался на пост заместителя командующего войсками фронта. А несколькими днями позже я получил назначение на должность заместителя командующего Юго-Западным фронтом».

Наряду с действиями войск Воронежского фронта по освобождению юго-восточных районов Украины, с 23 января 1943 года развернулось и наступление войск Юго-Западного фронта в Донбассе. Главная ударная сила – подвижная группа генерала М.М. Попова, на которую возлагалась основная задача: через Славянск, Красноармейское, Мариуполь отрезать пути отхода группы «Дон» за Днепр. Но боевые возможности группы были ограничены. 3-й и 4-й гвардейские танковые корпуса имели в строю лишь 137 танков, заправленных горючим, с одним-двумя боекомплектами. К 9 февраля 4-й гвардейский корпус подвижной группы, развивая наступление, вышел в район Красноармейского. Враг не просто отступал, а, обороняясь, отходил на заранее подготовленные рубежи. К середине февраля наступательные возможности Юго-Западного фронта были исчерпаны. Краткую характеристику деятельности командующего подвижной группой дает начальник оперативного управления Генштаба генерал С.М. Штеменко: «В тяжелейших условиях обстановки Маркиан Михайлович использовал всю полноту власти заместителя командующего фронтом, проявил личную храбрость, настойчивость и умение организовывать отпор врагу. В районе Барвенково была создана стойкая оборона, о которую разбились все попытки немецко-фашистского командования прорваться к Харькову через Северный Донец». В плеяде выдающихся полководцев, «чье зрелое, уверенное мастерство венчается успехами на поле сражений с немецко-фашистскими захватчиками», таких, как Жуков, Василевский, Рокоссовский, Ватутин, Говоров, Батов, награжденных только что учрежденным орденом Суворова I степени, достойное место занял и генерал-полковник М.М. Попов. Напомню, среди полководцев «святой Марк», как его звали друзья и товарищи, был самым молодым. Ему исполнилось 40 лет.

Летом 1943 года Ставка ВГК, принимая меры по укреплению обороны Курского выступа, одновременно готовила наши войска к решительному наступлению на Орел с целью разгрома сосредоточенной здесь крупной группировки противника и ликвидации Орловского стратегического плацдарма немцев.

Являясь начальником Генерального штаба, генерал армии А.М. Василевский не только принимал участие в планировании и подготовке операций в районе Курской дуги, но и в качестве представителя Ставки ВГК трижды инспектировал Брянский фронт и левое крыло Западного фронта (14-23 мая, 26 мая – 2 июня, 5-9 июня 1943 года). Находясь длительное время в тех местах Орловской дуги, которые были намечены для прорыва обороны немецких войск, Василевский постоянно информировал Ставку о подготовке войск фронтов и армий к предстоящему наступлению.

 

                                                                                                                                  70 popov 1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

М.М. Попов и А.М. Василевский, 1943 год

 

Из доклада представителя Ставки ВГК Верховному Главнокомандующему об обстановке на левом крыле Западного фронта 21 мая 1943 года:

«1. В течение 19 и 20.05 совместно с тт. Соколовским и Булганиным проверил подготовку к операции 11-й гвардейской армии тов. Баграмяна. По сравнению с Брянским фронтом здесь проделана большая работа как по подготовке комсостава, так и войск в целом, остается лишь отработать отдельные детали и по получении распоряжения вывести войска в исходное положение. Слабо с танками и авиацией. Командованием фронта выделены для Баграмяна имеющиеся два танковых полка прорыва и четыре отдельные танковые бригады. На восстановление 1-го и 5-го танковых корпусов получено всего лишь 100 танков. Было бы крайне желательно к началу операции подкрепить еще двумя танковыми полками прорыва. В отношении авиации тов. Новиков сообщил, что решением Ставки последняя усиливается, но, к сожалению, лишь к 15.06, то есть, по-видимому, после начала операции.

2. Вечером 20.05 вернулся к Белову. Здесь, а также у Колпакчи, идет отработка задач и взаимодействия с командирами полков и батальонов на местности. Готовность войск фронта задерживают слабое поступление боеприпасов и еще не прибывший к Белову 7-й артиллерийский корпус.

3. Считаю, что войска в целом будут готовы к занятию исходного положения 28 мая. На занятие исходного положения и на развертывание артиллерии потребуется до пяти суток.

4. Одновременно с подготовкой операции уделено исключительное внимание готовности нашей обороны и особенно на направлениях спас-деменском, жиздринском и белевском».

Таким образом, уже в конце мая 1943 года войска Баграмяна и Белова, в принципе, были готовы к проведению наступательной операции и она была тщательно спланирована.

В Орловской стратегической наступательной операции нашим войскам противостояли и участвовали в боевых действиях: 8 танковых дивизий – 2, 4, 5, 8, 9, 12, 18 и 20-я; 5 моторизованных – 10, 20, 25, 36-я и «Великая Германия»; 34 пехотные дивизии: 6, 7, 26, 31, 34, 45, 56, 72, 78 (штурмовая) 86, 95, 110, 112, 129, 131, 134, 137, 183, 208, 221, 211, 216, 251, 253, 258, 262, 292, 293, 295, 296, 321, 339, 383 и 707-я; 1, 102, 105, 108 и 201-я венгерские охранные дивизии обеспечивали охрану обширного района предстоящих боевых действий[1].

Как видим, немецкая группировка на Орловском плацдарме в кульминационный момент битвы 28 июля 1943 года насчитывала в своем составе 52 дивизии (в числе которых было 8 танковых и 5 моторизованных), под единым руководством в лице генерал-полковника Вальтера Моделя.

Кроме того, в битве за Орел участвовали отдельные группы и полки. Например, группа Мантойфеля имела в своем составе 8, 9, 10, 11, 13 и 14-й противотанковые (егерские) батальоны. Они были оснащены самоходными артиллерийскими установками большой мощности. Боевые порядки войск вермахта поддерживала 21-я танковая бригада, имевшая на вооружении 45 танков T-VI («тигр»), а также 656-й танково-истребительный полк с двумя самоходными штурмовыми дивизионами (653-й и 654-й), на вооружении которых состояло 89 единиц (т.е. все изготовленные к этому времени САУ «фердинанд»), и множество других отдельных частей и подразделений, располагавших самыми последними образцами вооружения. Силы люфтваффе были представлены 6-м воздушным флотом генерал-полковника Роберта Риттера фон Грейма и насчитывали в это время 1100 самолетов, в том числе 350 истребителей, 560 дневных бомбардировщиков и штурмовиков, а также 200 разведчиков.

Мне представляется, что с учетом всех частей и подразделений численность орловской группировки противника, принимавшей участие в боевых действиях в июле 1943 года, составляла около 800 000 человек. Она более чем вдвое превышала численность белгородско-харьковской группировки врага (с учетом специальных частей она насчитывала около 400 тысяч).

Таким образом, немецкая группировка, принимавшая участие в оборонительных боях на Орловском плацдарме, была самой крупной в истории Второй мировой войны и составляла 25 процентов, или четверть всех войск, находящихся в это время на Восточном фронте.

По данным немецкого исследователя Второй мировой войны Мюллера-Гиллебранда, 7 июля 1943 года вермахт на Восточном фронте имел в составе сухопутных, военно-воздушных сил и войск СС 186,5 дивизий. Значит, здесь войска (при средней численности немецкой дивизии в 15 тысяч человек и с учетом специальных частей и подразделений) насчитывали в лучшем случае 3,2 миллиона человек.

Следует учесть, что орловская группировка противника была необычайно насыщена мощной стационарной, подвижной штурмовой и противотанковой артиллерией, а также танками и самолетами. Налицо большое количество саперных и инженерно-строительных частей. Именно в Орловской битве были применены новейшие образцы вооружения: «фердинанды», бронированные колпаки, танки «голиаф», фаустпатроны, 400-мм реактивные минометы «ванюша» и др.

Анализ сил и средств противника при ведении боевых действий на Орловском плацдарме говорит о том, что летом 1943 года на Восточном фронте, как и в войне в целом, наступил перелом. Теперь решающую роль при ведении операций и достижении результата в них играло не количество пехоты, а количественные и качественные характеристики вооружения: артиллерии (в первую очередь самоходной), танков и самолетов.

Орловская группировка противника отличалась мобильностью. Тактическая организация была проста и могла быстро меняться в соответствии с изменениями на главных направлениях боевых действий. Целостная система («айнхайт») была разбита на группы (блоки). Один унитарный составляющий блок можно было легко добавить к другому (пехотный, артиллерийский, авиационный, инженерно-строительный, саперный). Подразделения, ослабленные большими потерями, быстро группировались в силы целевого назначения («кампфгруппы») для оборонительных или наступательных действий на определенном участке фронта. Поэтому при изучении отдельных фронтовых операций довольно сложно проследить состав и структуру немецких войск, участвовавших в ней.

Следует отметить, что на Орловском плацдарме немецкая группировка была представлена элитными дивизиями так называемой «первой волны»: танковые – 2, 4, 5, 8, 9, 12, 18, 20-я; пехотные – 6, 7, 31 и 78-я штурмовая; 36-я моторизованная.

Руководство 20-го и 23-го пехотных, 41-го и 46-го танковых корпусов, пехотных и танковых дивизий 9-й армии вместе с командующим генералом Вальтером Моделем прошло суровую школу оборонительных сражений Ржевской битвы. Отдельные части и соединения 24-го и 47-го танкового корпусов участвовали в Сталинградской битве.

Итак, в июле 1943 года орловская группировка противника была не только самой крупной во Второй мировой войне, но и высокопрофессиональной. На одной десятой Восточного фронта – 400 км (площадь 25 000 кв. км) – располагалась почти четверть всех войск вермахта, находящихся в России. Большинство соединений и частей объединенной группировки войск 2-й танковой и 9-й армий перед тем в течение 21 месяца (с октября 1941 по июнь 1943 года) непрерывно сражалось в наступательных, а затем в оборонительных операциях на территории Ржевского и Орловского плацдармов. Таким образом, группировка противника к моменту решающего сражения за Орловский бастион имела квалифицированный командный состав, обладавший огромным опытом ведения боевых действий, особенно оборонительного характера.

При изучении документов военного архива Германии, которые отражают социальный состав немецких частей и соединений, отмечаешь, что немецкие дивизии и отдельные части и подразделения в этническом отношении были однородны и на 95 процентов состояли из немцев или австрийцев. Остальные 5 процентов были представлены чехами, поляками, французами, финнами.

Каждая немецкая дивизия, как правило, формировалась в одной из провинций (Земли) или в крупном городе, оттуда же поступало пополнение. Это положительно сказывалось на состоянии морального и духовного климата всей дивизии. Кроме того, традиции, символы, награды, которым в вермахте придавалось огромное значение, способствовали повышению боеспособности дивизий.

Недооценка сил противника на Орловском плацдарме привела к тому, что операция продолжалась намного дольше запланированного срока. Вместо четырех суток она длилась 37. Для того, чтобы выполнить директиву Ставки ВГК по разгрому «орловской группировки противника с целью захвата города Орел», нашим войскам потребовались неимоверные усилия. После начала операции «Кутузов» наше командование дополнительно ввело 2-ю и 3-ю танковые и 11-ю армии, 25-й танковый и 2-й гв. кавалерийский корпуса. А немецкое командование с целью удержания города Орла в свою очередь перебросило резервы – 8 пехотных, моторизованных и танковых дивизий. Небывалая концентрация войск противоборствующих сторон только на заключительном этапе сражения за Орловский плацдарм летом 1943 года – более 150 стрелковых (пехотных) и танковых корпусов (дивизий), – а также стратегическое значение центрального участка советско-германского фронта определили бескомпромиссный характер боевых действий, который проявился в огромных людских потерях.

Понимая, что здесь в глубокой прочной обороне находились две самые опытные и результативные немецкие армии – 2-я танковая Шмидта и 9-я Моделя, учитывая то, что в прошлом нашим войскам дважды не удавалось уничтожить орловскую группировку противника и взять Орел (Болховская наступательная операция, февраль – март 1942 г. и Орловская наступательная операция, февраль – март 1943 г.), наше командование сосредоточило на этом участке фронта самую большую с начала войны группировку войск и подготовило её к наступлению.

 

Глава администрации

Администрация города

Территориальные управления

Вакансии

Законодательство

Противодействие коррупции

Аукционы и конкурсы

Витрина закупок

Предприятия и учреждения

Контакты

 

26062019 3

 

26062019 4

 

2 24012019

Портал Госуслуг

2019 год - Год театра в России

Баннер

 

17012019

 

2019 22 05

 

deti

 

Господдержка бизнеса

 

02072019

 

deti

 

26062019

КОНТАКТЫ
  • Администрация города Орла
  • 302000, г. Орел, ул. Пролетарская Гора, 1
  • Телефоны: 8-(4862) 43-33-12; 41-44-00 (факс)
  • Электронная почта: info@orel-adm.ru
  • Единая дежурно-диспетчерская служба:
  • 43-22-12; 43-37-35 (факс)